Собака Страшная

«Лишая не видно, но худющая, как узник Бухенвальда, лапы все сбиты в кровь, и, видимо, некоторое время ей пришлось голодать. Похоже на то, что несколько месяцев ее почти не кормили, а если и кормили, то нерегулярно». «Я ей свой ужин отдал, так она сглотнула его как удав»,  — засмеялся Сэр. Секунду подумав, женщина сказала: «Вот что, ребята. Серега, мыть руки и за стол, а ты, страдалица, иди-ка за мной на кухню. Где у нас кормушка, которая от Лады осталась?» Альма поняла, что это новая Хозяйка и надо ее слушаться, но продолжала все так же сидеть у порога. Хозяин и Хозяйка недоуменно переглянулись. «Чего сидим, кого ждем?»  — спросила Хозяйка. Альма подняла лапу. Хозяйка удивленно поглядела на нее и улыбнулась: «Ты, спаситель бездомных, понял, что она нам хочет сказать? Похоже, она и вправду ученая!» Она принесла из ванной тряпку и вытерла Альме лапы, Альма тут же пошла с ней на кухню. «Порядок! Нашли общий язык»,  — удовлетворенно подумал Сэр.

Такого вкусного супа Альма давно не ела! Она тщательно вылизала кормушку, подобрала с пола крошки и, подойдя к Хозяйке, благодарно лизнула ей руку. Та засмеялась: «Ладно, не подлизывайся! Лапами твоими мы с тобой завтра займемся, а сейчас спать!» Хозяин вытащил из кладовки матрасик и положил его в угол прихожей. «Место!»  — приказал он, показав на матрас, и Альма послушно легла на него. От матрасика шел едва уловимый запах, и Альма поняла, что до нее здесь жила другая собака. Хозяин выключил свет, и они с Хозяйкой ушли в спальню, а Альма блаженно растянулась на матрасе. Впервые за эти страшные три дня она была счастлива! Ночью ей снилось, как она бежит за машиной и никак не может ее догнать, и она дергала лапами во сне и жалобно поскуливала. Сэр, услышав поскуливание, вышел из спальни и, присев возле собаки, погладил по голове, и она успокоилась и уснула.

Проснувшись рано утром, Альма встала и решила осмотреть свое новое жилище. Мягко и бесшумно ступая, она пошла по коридору, обнюхивая стены и мебель. Временами на нее накатывали очень слабые, еле уловимые волны запаха другой собаки. Возле спальни Хозяев она остановилась, прислушалась и поняла, что Хозяин еще спит. Альма двинулась дальше, и тут из другой комнаты вышла заспанная девочка лет тринадцати и направилась в ванную. От неожиданности обе оторопели. Девчонка изумленно посмотрела на Альму и тихонько сказала: «Вот это да!» Некоторое время обе стояли, оглядывая друг друга, потом девочка сказала: «Привет! Ты кто?» Альма вежливо мотнула хвостом. Увидев этот жест дружелюбия, девочка смело подошла к собаке и, присев на корточки, погладила ее. Альма в свою очередь лизнула ее в лицо, и девчонка восторженно хохотнула и крикнула в сторону детской: «Вовян, смотри, кто у нас есть!» Из детской, протирая глаза, вышел мальчишка лет пяти: «Че ты орешь?»  — начал было он, но тут увидел Альму: «Ни фига себе, какая собачка! Это наша?» «Может, и наша»,  — неуверенно сказала девочка. «Раз у нас живет, значит, наша!»  — без тени сомнения ответствовал Вовян и по-хозяйски обнял Альму за шею: «Пойдем в нашу комнату, собака! А как тебя зовут?» В этот момент из спальни вышел Хозяин: «А зовут ее Альма»,  — сказал он,  — и я вижу, что вы уже познакомились». Из спальни вышла Хозяйка: «Доброе утро, семейка собачников! Ну, как спалось на новом месте?»  — спросила она у Альмы и, потрепав ее по шее, направилась в ванную. «Пап, она гулять хочет. А можно я с ней погуляю?»  — спросил Вовян. «Видишь ли, сынок, она не выполняет команды неумытых дрессировщиков»,  — серьезно ответствовал Сэр, взял в кладовке поводок, оставшийся от прежней собаки, и направился к двери, скомандовав Альме: «Гулять». Альма бросилась за ним. Вовян задумчиво поглядел им вслед. Во взгляде его прослеживалась явно крамольная мысль, которая сформировалась затем в крамольную же фразу: «А сам-то тоже не умывался, а она с ним пошла!» Сестра захохотала и щелкнула его по носу: «Дурачок, забыл правило номер один: Папа всегда прав. Правило номер два: если Папа не прав  — смотри правило номер один». Вовян постоял, переваривая информацию, но, так ничего не поняв, уныло побрел в ванную.

Вернувшись с прогулки, Альма опять села у порога. Хозяин, понимая, в чем дело, позвал Вовяна. «Пап, чего это она кушать не идет?»  — спросил тот удивленно. «Ждет, когда ей лапы вытрут»,  — ответил отец. Вовян недоверчиво ухмыльнулся. Отец принес из ванной тряпку, вытер Альме лапы, и она тут же ушла на кухню. Отец пошел следом. Вовян некоторое время ошарашенно смотрел им вслед, потом взял тряпку и стал вытирать свои тапочки. Положительное влияние было налицо! Так Альма стала членом этой славной семьи, не зная еще, какие испытания готовит ей судьба!

Колбаса был патологическим садистом и «отморозком», каких мало. На зоне его не любили и боялись из-за жестокого нрава и мстительного, злобного характера. Он мог месяцами вынашивать план мести и при удобном случае обязательно приводил его в исполнение, причем делал это так хитро и изобретательно, что никто ни разу не смог доказать его причастность. А «погоняло» свое получил он из-за страстной, какой-то даже гипертрофированной любви к колбасным изделиям. Он мог постоянно жрать колбасу, причем делал это весьма оригинально: отрезал маленькие кусочки и тщательно их пережевывал, методично двигая тяжелой нижней челюстью, словно корова, жующая жвачку. Взгляд у него при этом становился мутным и бессмысленным, как у обдолбанного наркомана. Вся зона знала, что в такие минуты к нему лучше не соваться, тем более что «чалился» он за умышленное убийство с особой жестокостью, как было сказано в приговоре, и сидеть ему оставалось еще лет десять. Но пришедший с последним этапом веселый молодой щипач и барсеточник Коля Пальчик этих тонкостей Колбасиной натуры не знал и, как-то увидев его за любимым занятием, неудачно для себя пошутил, что, мол, обжора роет себе могилу своими собственными зубами.