&nbsp

Естественно, возникает вопрос: почему он взялся за такое, казалось бы, далекое от музейной работы дело?

Но, во-первых, документально-историческая основа как раз таки и позволила приблизить постановку к музейной деятельности, которая, как известно, зиждется большей частью на исторических фактах и документальных свидетельствах. Во-вторых, до поступления на филологический факультет Елабужского педагогического института Андрей Иванов успел получить профессию режиссера в местном культпросветучилище.

Темой спектакля стали репрессии, к числу которых он отнес не только те, что связаны с правлением Сталина, но и их предтечу  — революцию и годы Гражданской войны. С одной стороны, эта тема была близка ему, поскольку диплом, который Андрей Иванов защищал при окончании института, носил название «Концепция лагерной жизни Александра Солженицына и Варлама Шаламова». При подготовке его он перечитал не только произведения этих авторов, но и «перелопатил» с полсотни других книг. С другой стороны, репрессии коснулись когда-то и его семьи.

И, наконец, еще одним немаловажным обстоятельством, позволившим создать именно такой спектакль, стала неустанная краеведческая деятельность Андрея Иванова, который является автором многолетнего цикла публикаций в газете «Вечер Елабуги», а также нескольких книг. В их числе самой крупной  — «Николай Пинегин: очарованный Севером», посвященной уроженцу Елабуги, полярному исследователю, писателю и художнику.

«Конфабуляция»  — слово во всех отношениях малоизвестное. В словарях имеется более пространное его толкование, но автор сценария остановился на том, что означает буквальный перевод латинского глагола confabulari  — «рассказывать». По сути, за исключением нескольких эпизодов постановку можно назвать моноспектаклем, в течение которого главный персонаж (у него, кстати, нет даже собственного имени) на протяжении двух часов вел свой рассказ, то и дело демонстрируя книги, фотографии или их ксерокопии, а потом сжигая на огне свечи бумажные снимки… Весь этот сценический реквизит, включая коробки с песком и пустую бутылку, разбитую на глазах у зрителей (для чего  — будет сказано позже), он доставал из какого-то словно бездонного чемодана.

Безымянность персонажа была, конечно, неслучайной, так как канвой, объединяющей сценарий, были воспоминания и размышления самого автора, а также отдельные эпизоды его жизни, повествование о которых велось в том порядке, в каком это требовалось сюжетной линией. А она уводила зрителей то в 20-е, то в 40-е, то в 70-е и 80-е годы ХХ века, то в конец XIX, то вновь возвращалась на круги своя. В спектакле сошлись имена крупнейших политических деятелей и безвестных граждан страны, палачей и их жертв. И оказывалось, что судьба первых нередко была еще менее завидной, чем последних. Панорамы драматических событий в масштабах государства сменялись трагедиями отдельных людей. И всё это каким-то загадочным и непостижимым образом оказывалось связано с жизнью главного героя.

Он родился в 1974 году, когда Александр Солженицын уже после высылки из СССР получил присужденную ему в 1970 году Нобелевскую премию по литературе. В середине 80-х годов, будучи с отцом на металлобазе, Андрей Иванов случайно увидел сваленную там груду человеческих черепов. Они исчезли оттуда буквально через несколько дней, но до сих пор ему не дают покоя оставшиеся без ответов вопросы: кто были эти люди? Откуда появились и куда пропали потом их бренные останки? Тем более что мнится ему, будто видел он в этих черепах дырки  — следы от пуль.

А еще примерно в те же годы пионер Иванов «похоронил» Ленина. Конечно, не в прямом смысле. А произошло это так. Он увидел, как соседская девочка Света сделала «секретик», зарыв в песке под стеклом красивую, вырезанную из фольги звезду. Тогда-то ему и захотелось сделать свой «секретик», положив туда собственную октябрятскую звездочку с изображением Ленина. Как это произошло почти тридцать лет назад, зрители увидели воочию, когда главный герой завернул в пакет бутылку, разбил ее обломком кирпича, а потом выбрал из груды осколков зеленое стеклышко. Оно, коробка с песком и октябрятский значок  — вот и всё, что понадобилось для того, чтобы появился очередной «секретик». А о своем первом, по его словам, «…я вспомнил только в институте на одной из лекций, когда началась перепалка о судьбе тела, лежащего в Мавзолее. Я в дискуссию не вступил, потому что вспомнил, как похоронил Ленина в свои десять лет».

В 1987 году он узнал от матери о судьбе прадеда и прабабушки, расстрелянных в 20-е годы, когда по территории Польши и Украины с боями прошла Первая Конная армия. Еще раньше та же участь постигла в Елабуге священника о. Павла Дернова и трех его сыновей  — Бориса, Григория и Симеона. В спектакль были включены воспоминания их сестры Варвары, оставившей нам живое свидетельство того, как всё происходило в трагические дни февраля 1918 года.

Еще одно не менее страшное и трагическое свидетельство заключено в рассказе «Двадцать пять рублей старыми» писателя Станислава Романовского, родившегося и выросшего в Елабуге. В нем говорится о женщине, которая в годы репрессий была палачом в елабужской тюрьме и, приводя в исполнение приговор, самолично расстреливала заключенных. Нет, она не ставила их к стенке, а под видом того, что переводила из одной камеры в другую, спускалась со своей жертвой в подвал и там стреляла обычно ничего не подозревающему человеку из нагана в затылок.

И воспоминания Варвары Дерновой, и исповедь женщины-палача прозвучали в спектакле в исполнении елабужской поэтессы Светланы Поповой. Ее сестра Александра, студентка ЕИ К(П) ФУ, также дважды представала перед зрителями. Сначала в роли той самой Светки, что сделала «секретик» со звездой, а затем в роли пионерки Ольги Балыкиной, которая написала в ОГПУ донос на своего отца и его товарищей, обвиняя их в хищении колхозного добра. В результате 16 человек сели на скамью подсудимых и получили различные сроки заключения. Отец Ольги  — 10 лет строгого режима. А юную пионерку прославили в газетах, послали во Всесоюзный пионерлагерь «Артек» и даже написали воспевающую ее поступок пьесу «Йолдыз» («Звезда»), поставленную в казанских театрах.

В завершении постановки главный герой продемонстрировал последнюю книгу  — пьесу Евгения Шварца «Дракон», по которой был снят фильм-притча Марка Захарова «Убить дракона», вышедший на экраны СССР в 1988 году. В пьесе есть такие слова одного из главных героев  — Ланцелота: «Дракон вывихнул вашу душу, отравил кровь и затуманил зрение. Но мы всё это исправим… Работа предстоит мелкая. Хуже вышивания. В каждом из них придется убить дракона».

Подводя итог спектакля, персонаж «Конфабуляции» сказал: «Вот так я, лично я, убиваю дракона в себе».

Дебют документального театра «МИФ: музей, история, факты» состоялся в сравнительно узком зрительском кругу. Вероятно, поэтому у последних была возможность высказать свое мнение, что называется, «по горячим следам».

Особенно эмоциональным было выступлении Ш. Г.  Мингалимовой, председателя Елабужского отделения Российской ассоциации жертв незаконных политических репрессий. Ее отец был расстрелян в Елабуге в январе 1938 года. Со слезами на глазах она говорила о том, что, может быть, именно та женщина-палач убила ее отца. И не его ли останки видел когда-то в числе других Андрей Иванов? Во всяком случае, сколько они не пытались найти места захоронения тех, кто был расстрелян в Елабуге в годы сталинских репрессий, им так и не удалось ничего конкретного выяснить.

А еще, по мнению Ш. М.  Мингалимовой, тему репрессий в настоящее время стараются как-то замалчивать. И она от души поблагодарила Андрея Иванова за то, что он именно на основе этой темы создал свой спектакль.